жестокие люди

Жестокие Люди.

Представьте себе детский сад глазами ребенка. Первый день. Вы пришли в незнакомое место практически впервые вокруг  все чужие и все новое  –  и звуки, и запахи, и предметы, и люди. Представьте себя на месте этого маленького человека. Вам едва исполнилось три года,  вас привели и оставили один на один с неизвестностью. Оторвали орущее несчастное маленькое ничего не понимающее беспомощное существо от мамы.  Малыш не знает, что родители  его заберут. Вернее ему говорили, но он не верит, и ему очень страшно.  Он думает, что мама его предала или бросила навсегда.

 

Представили? Замечательно.  А вот теперь представьте, что эти незнакомые люди, с трудом отодравшие вас от мамы и от двери, говорят на непонятном языке. Стало еще страшнее…  Теперь представьте себе, что вы ребенок с проблемами развития или отставанием в развитии и вообще с трудом понимаете,  что происходит вокруг вас. Получилась дикая картинка. Просто живодерня… с жестокими людьми и системой, которую мы не можем изменить.

Конечно,  через неделю, максимум две,  малыши привыкают к тому, что в конце дня мама  заберет их домой,  или,  они поедут домой на школьном автобусе,  и там их встретит мама. Но, если она задержалась и опоздала ,  ребенок очень нервничает. Он думает, что она забыла  или что с ней что-то случилось. Или  она его бросила.

Я учитель психолог по развитию маленьких детей с проблемами или отставанием в развитии, который получил образование по этой специальности именно в Америке. В Одессе я была архитектором и много времени посвящала больным детям как волонтер. Приехав сюда, я решила заняться этим  профессионально и уже почти десять лет работаю в центре по развитию детей.

Первые дни или даже первые месяцы нашей работы в центре с каждого нового учебного года  очень тяжелые, и мне очень жаль наших малышей независимо от национальности. Для меня нет разницы,  кто плачет и успокаивается на моей большой и мягкой материнской груди –  узбек, таджик, китаец, араб или испанец.  Для меня это просто ребенок, которому страшно. У меня разные дети в классе и рыдают они на одном языке и зовут маму тоже одинаково. Поверьте мне за 10 лет я слышала слово мама на более, чем 40 языках.

Я не могу изменить систему, я ее часть. Единственное, что в моих силах это предоставить комфорт и убедить ребенка жестами и знаками, что мы его тоже любим и ничего плохого не сделаем  и, что мама обязательно придет. Но они не понимают язык, и мы учимся понимать друг друга на языке жестов и знаков, проходит время… минуты, часы, дни, недели…

Так же чувствуют себя люди, которые отбирают детей из семей родителей – наркоманов, алкоголиков, а также родители, которые жестоко обращаются с детьми или наоборот совсем за ними не смотрят.

Совсем недавно был огромный скандал в связи с новыми законами о нелегальном пересечении границ с детьми и по приказу президента Америки Трампа детей у нелегалов отобрали при пересечении границ и поместили в изоляторы. Все газеты и канали не смолкали очень долго. Споры и дебаты шли очень долго, детей перевезли в разные места. Марши протеста не прекращались и не смолкали недовольства. Постепенно некоторым семьям удалось воссоединиться недавно, а некоторые так до сих пор и так не нашли друг друга. Пострадали и дети и их родители. Многие полицейские чувствовали себя тоже ужасно из-за новых кощунственно – бесчеловечных мер и норм. Хотя, конечно, нелегальное пересечение границы это преступление и за это предполагается уголовная ответственность во всем мире, а не только в Америке.

Для тех, кто хочет узнать поподробнее. 

 

Мне страшно даже представить, как чувствовали себя эти дети, что им пришлось пережить и, какие будут последствия этой пережитой трагедии…

Но даже в самых тяжелых условиях и самых ужасных случаях дети не хотят уходить от родителей и очень тяжело  проходят адаптацию в новых условиях. Обычно они попадают в другие семьи после периода реабилитации в специальных центрах или госпиталях в зависимости от обстоятельств конкретного случая.

 

Безусловно, не все дети плачут, особенно дети с аутизмом. Некоторые и не замечают, что мама ушла. Они вообще не обращают внимания на ее присутствие или отсутствие в силу диагноза. Но это уже детали.

Когда я пошла в подготовительный класс, у меня были “привилегии”. Это была “бабушкина школа”, вернее школа, где она работала до моего рождения. Поэтому мне разрешили, чтобы дедушка сидел первый раз со мной на задней парте. Через час я пересела на первую парту, от  майора в отставке, иногда оглядываясь. Еще через час я спросила,-  а что кроме букваря ничего почитать нет? – заявив, что я закончила “Незнайку” и “Буратино” вчера. Потом ушла рисовать с разрешения учительницы и попросила дедулю немного помочь. На следующий раз мы договорились, что дедушка будет стоять за дверью, а я буду иногда выглядывать, и дедуля честно висел возле окна все три часа, читая газету. А в другой раз я взяла с него обещание забрать меня без опоздания. Дедуля, бывший военный, замначальника местной тюрьмы на пенсии и по нему можно сверять часы. И всё, после этого я уже не хотела уходить из школы. Понадобилось всего три дня и пары часов внимания близких, чтобы мое «вхождение в учебный процесс» прошло гладко и безболезненно.

Но здесь эта схема неприемлема,  и  страдают обе половины – дети и педагоги. Хотя есть конечно дорогие частные школы, где все это можно. Но в обычных школах инструктаж, несмотря на закон “открытых дверей”, и после 15 минут родителям вежливо предложат пройти в актовый зал для лекции с директором. Но 15 минут не помогут ребенку настроиться на расставание с родителями, да и не хотят большинство  родителей сидеть с ними. Оставили нам и испарились тут же. Почему родители детей с отклонениями уносятся так стремительно это тема для отдельной статьи.  Но упростим до “Они хотят от них отдохнуть эти 7 часов или спешат на работу”.  И что мы имеем в результате? Орущие малыши и больные головы у учителей. А ведь так легко можно всё это избежать.

 

В случаях отбирания детей насовсем или на неопределенное время органами опеки, к огромному сожалению, нельзя провести эту операцию (процедуру) абсолютно бескровно, безболезненно и без последствий. Но поверьте мне, все детские травмы уходят так глубоко, что потом нужны годы и высокий профессионализм педагога или психолога, чтобы избавиться от следов, шрамов и последствий пережитой трагедии.

Как изменить систему, как сделать все переходы плавными –  я не знаю и это не в моей власти, но эти огромные бесчеловечные жернова неумолимо перемалывают детские и взрослые души.

Я не приемлю насилие ни в какой форме, даже в игровой и для меня нет чужой беды или слез, но этот мир жесток и бесчеловечен и, все его законы не рассчитаны на мягкие и тонкие переходы между туннелями. В современном мире, борьба за выживание каждый день безжалостно выбрасывает за борт тех, кто не вписывается в СИСТЕМУ.

 

Leave a Reply

Your email address will not be published.