Мы жили в Советском Союзе. Мы стеснялись, чего там - боялись подумать, что живем в империи. Лозунг (излюбленное место которого, - часто самые высокие здания в городах) - "Победа коммунизма - неизбежна!" - навевал невольно мысли о тысячелетнем рейхе.

     Но рейх рейхом, а мы бедно, но победно существовали уже более полувека. И казалось, что это - на века. Тяжелыми, трудно дающимися шагами добрели до времен "верного ленинца Ильича Второго", вступили как в болото, в так называемую стагнацию, а по простому - "застой". Это время окрестили временем "развитого социализма". Залихорадило нас, когда далее последовала чехарда (да простит меня Бог!) полутрупов на батарейках. Синусоида, пройдя вершину, естественно, заскользила вниз. ...Горбачев - его шаги новичка на льду были не смешны (не Чаплин!). Казалось, вот-вот, наконец, заскользит, устоит на предательском льду, ан нет, так и не удались ему артистические пируэты.Ну, грустно еще раз всматриваться во все это: расспад огромной империи - очень печальное зрелище...

     Невероятно, но чисто по Кафке, мы оказались в положении тараканов на кухне, когда неожиданно зажигается свет: кто где застигнут в оцепенении... Ну, а потом... Потом - тараканьи бега! Мгновенные поиски безопасного места, тревожное ожидание: а что же дальше? Многим новая ситуация пришлась по вкусу - новизна не только сама по себе заманчива, но и - новые надежды, непонятные пока и не ясные - но перспективы! А некоторых новое положение повергло в ужас, других - в отчаяние, третьим - показалось унизительным и оскорбительным! - Я русский! - негодовали они, в одночасье оказавшись заграницей и не понимая этого... Пора пояснить, что я русский, живущий в Прибалтике, в Литве...

     Прошли годы. Был и революционный эйфоризм, было и ощущение "этого сладкого слова - свобода", была и настоящая опасность : кровь-то пролилась, танки, "Альфа", солдаты... Мелькают в памяти парадоксальные моменты: Валерия Новодворская с плакатом в пикете у захваченной спецназом Телестудии, она пытается вскарабкаться на БТР с героическими, тогда еще непривычными для нас, антисоветскими выкриками. Солдаты, стесняясь и слегка побаиваясь, оттесняют ее в сторону. Пылко ораторствующий Виктор Алкснис в форме полковника Военно-Воздушных Сил, пугающиий озверелым национализмом литовцев на одном из многочисленных русских митингов, полит-беженец из США преследуемый ФБР Арнольд Локшин, только-только сбежавший из своей страны, горячо доказывающий преимущества советского образа жизни. Кстати, получив звание профессора и онко-лабораторию в одном из московских мед-НИИ, через несколько лет с семьей потихоньку без лишнего шума, не выдержав бытовых условий и маленькой зарплаты, сматывается по слухам опять в Штаты. Шокировал и незабываемый парадокс того времени (сам очевидец): спецназовцы для своих неожиданных операций отбирают у "Скорой помощи" машины и мотаются по всему городу. Позже я узнал, что это их спецметод - маскировка, а бригадам врачей и больным предлагалось пользоваться чем Бог пошлет.

     Тот, кто много лет был членом партии, но не ярым коммунистом, а социал-демократом в душе, легко поймет меня. Новая жизнь далась нетрудно, плавно перетекла в новое русло. Часть русских и местных заодно, которые побоялись по разным причинам( принадлежность к КГБ, например, участие в карательных операциях, личная антипатия и т.п.) остаться один на один с коренным населением, конечно, не мешкая уехали. Но постепенно, как сказал бы россиянин, все "устаканилось". Я не политик, не чиновник, не юрист, не экономист и уже давно не член никаких партий, я - простой гражданин своей новой страны. В Москве, где окончил два института и иногда бываю в командировках - я иностранец, я уже привык к этому, привык , к счастью, к редким проверкам документов, слупить с меня взятку неизвестно за что милиционеры вроде бы стеснялись - отпугивал мой явно европейский заграничный паспорт, ну, и внешний вид - соответствующий. Я просто человек, я бы даже сказал - обыватель. Не боюсь сейчас этого слова. В советское время, если в твой адрес бросали: "мещанин", "обыватель" - это было равносильно приговору товарищеского суда. Сейчас же это - спокойный созидательный работник, потребитель, созерцатель, живущий сам и дающий жить другим. Как сказал бы писатель Виктор Ерофеев : это - состояние души.

     Именно с такого уровня мне бы и хотелось взглянуть вместе с читателем на некоторые существенные проблемы моей новой страны, в которой я оказался волей судьбы. После восстановления независимости в Прибалтике была такая трогательная акция: все жители трех стран в тот же самый день, в ту же самую минуту брали друг друга за руки и создавали единную цепь. Эта цепь протянулась через все три республики, ее не прерывали ни границы, ни природные препятствия. В эти мгновения люди ощущали себя едиными, с одинаковыми помыслами и желаниями. Но... Как парашютисты-фигуристы, сцепившись в кольцо в красивом полете, когда-то должны разъединиться и заняться благополучным приземлением, так и Литва, Латвия и Эстония разлетелись - каждый к своим делам, к своим проблемам.