РЕАКЦИОНЕР
ГлавнаяО Проекте

О добром фашисте замолвите слово…

    

«Тот, кто видит в национал-социализме только социально-политическое явление, не понимает в нем ровным счётом ничего.» Адольф Гитлер, 1933

     Последнее время много размышляю над такой явно присутствующей в русском, российском культурном контексте ситуацией, которую хочется назвать «реинкарнацией германского нацизма». Его вонючие пузыри вспухают и лопаются то тут, то там, в том числе и здесь, на «Реакционере». Тот факт, что по иноязычным форумам ошивается довольно значительное число нацистских прихвостней и недобитков, меня нисколько не удивляет. Их ползучее возвращение в западный культурно-исторический «мейнстрим» началось не сегодня, и вряд ли закончится (к чему это приведёт — отдельная большая тема). Но мы?! Откуда же это у нас взялось? Подхватили мы эту заразу по свойственному нам чужебесию, о котором писал ещё Юрий Крижанич, или она сидела в нас всегда, и лишь дремала, дожидаясь ослабления нравственного иммунитета?
     Боюсь, что некую, притом довольно значительную, долю ответственности за этот дискурс следует возложить на советский кинематограф, важнейшее, по мнению Ленина (и не только его одного), из искусств. Если в начале ХХ в. оно было всего-навсего «важнейшим для нас» (и, от себя добавлю, для масс), то теперь это — безусловно важнейшее искусство и «искусство», причём, с какой стороны ни посмотри.
     Если в ранние 60-е никаких положительных нацистов (да хотя бы просто обаятельных) на экране не существовало, то к концу десятилетия ситуация радикальным образом переменилась. В 67-м на экраны выходит «Майор Вихрь», где мы имеем Трауба и гениальнейшего, обаятельнейшего и аристократичнейшего Стржельчика — Берга — демонстрирующего нам эдакую рафинированную, «чистую» игру разведки — Абвера — в контрасте с садистами и костоломами из гестапо/СС.

     Я не буду здесь много распространяться на тему того, что разведка — дело по определению если не откровенно грязное, то как минимум откровенно амбивалентное. Речь не об этом, а о том, что, несмотря на контрудары в виде эпопей «Щит и меч» и «Вариант «Омега», во второй половине 70-х последовал абсолютно сокрушительный удар в образе «Семнадцати мгновений весны». Это была «атомная бомба»: поражённые её «радиацией» родственники Вальтера Шелленберга послали создателям фильма благодарственное письмо — своей гениальной игрой Олег Табаков просто-напросто реабилитировал дорогого и любимого дядюшку.

     В чём же дело? Неужели такую задачу — ни больше ни меньше, как перевернуть с ног на голову антифашистский, антинацистский и в чём-то даже антигерманский нарратив официальной истории Великой Отечественной — ставили себе создатели фильмов? Конечно же, нет. Думаю, что сегодня, увидев на многочисленных военно-исторических форумах аватары участников, изображающих этих самых участников в фельдграу с МГ-34 на плече, создатели фильма пришли бы в ужас от мысли, что подобные гримасы русского киберпространства вызваны (пусть хоть и отчасти) их, создателей «Штирлица», творчеством. А гримасы-то, чёрт побери, вызваны.

     У меня есть объяснение этому факту, — неполное, незаконченное, но объяснение. Оно таково: обаятельные полковники абвера, рыцарственные генералы вермахта, благородные бригадефюреры СС — это «автопортрет с фигой в кармане» советской интеллигенции образца «эпохи позднего Реабилитанса». Всё, что нельзя было выкрикнуть в лицо начинающему загнивать капээсэсовскому режиму, с его тупой (хотя и отнюдь не всегда лживой) пропагандой, с его мерзким юдофобским душком, с его паразитизмом на подвиге и самоотверженности народа, вытянувшего страну из вонючего болота романовского абсолютизма и компрадорского, точнее, периферийного капитализма, а потом за каких-то четыре десятилетия превратившего вечно полуголодную «рашку» в супердержаву — всё это с настоящей болью и неподдельным гневом вкладывалось в уста персонажей в чёрной форме с рунами «зиг» в петлицах. Оттого и получились эти персонажи такими объёмными, такими живыми, такими завораживающе положительными и бескомпромиссно отважными, бесстрашно разоблачающими отвратительные язвы разлагающегося «изма», подмявшего под себя живую страну с живыми людьми. То, что  перед «измом» стоит «гитлер», а не «социал», в данном случае совершенно неважно.

     Увы, — как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Большинство взрослых и детей (а детей среди тех зрителей была как минимум половина!), обеспечивавшие, по нынешнему модному выражению, «рейтинг» сериала, близкий к ста процентам, усвоили не столько суть обличительного пафоса, сколько его оболочку. «Фига в кармане» оказалась замаскированной так тщательно и с таким мастерством, что не искалеченные умением читать между строк вовсе её и не разглядели. Или разглядели, но не осмыслили, не пережили, что может быть смело приравнено к отрицанию «послания» как такового. Зато каждый год, по удивительному совпадению с временем очередного телепоказа «Штирлица», росли и крепли ряды пионеров, увлечённо рисующих в тетрадях руны «зиг» и паучьи кресты. Враг, произносящий с экрана слова, в общем, правильные и справедливые, и произносящий их с неподдельной страстью и болью за Родину — вроде бы другую Родину, чужую, «не нашу», но... — «перевернулся», стал другом и единомышленником.

     Нет, я вовсе не стремлюсь уподобиться тем «комментаторам троянских войн» и активистов-«мемориальщиков», в порыве праведного гнева ставящих знак равенства между советским и гитлеровским режимами. Не видеть их имманентной, онтологической неконгруэнтности может только слепой или, не побоюсь этого ярлыка, враг народа, враг русской государственности. Подобными сравнениями лично я переболел ещё на заре своей туманной политической юности, в середине 80-х. Но вопрос о том, что двигает сотнями и тысячами участников на форумах сайтов т.н. «военно-патриотической ориентации», позирующих перед объективами — оптом и в розницу — в форме вермахта и частей СС, выбирающих себе псевдонимы типа «Шарфюрер» или «Паулюс», с некоторых пор в буквальном смысле слова не даёт мне покоя. Что это? Эпатаж? Глупость? Попытка соблюсти призрачную, априори невозможную "историческую объективность"? Ощущение растерянности и недоумения, последовавшего за распадом великой державы и попытка его отрефлексировать таким вот странным, перевёрнутым способом — через прямое отождествление себя с потерпевшими не только военное, но и метафизическое поражение нацистами? И в этом случае проставленные когда-то очень давно «маячки» — теми самыми фильмами и актёрами, речь о которых выше — играют, вероятно, роль катализатора этой опасной химической реакции, в результате которой в мозгу не имеющего иммунитета поселяется гадина нацизма.

     Да, как ни странно, химия (в самом первозданном смысле этого слова) играет тут далеко не последнюю роль. Я не могу удержаться и приведу здесь довольно обширную цитату из нашумевшего в своё время исследования австрийского зоолога Конрада Лоренца, мобилизованного гитлеровским режимом и воевавшего, а затем попавшего с русский плен:

    «...Расовое и национальное неприятие имеет в своей основе сбой поведенческой программы, рассчитанной на другой случай — на видовые и подвидовые различия. Расизм, грубо говоря, и есть звериный инстинкт, к тому же не туда направленный, заблуждение поведенческих стереотипов, из-за которого любым, даже совершенно ничего не значащим различиям придается громадное и всегда отрицательное значение и который упорно избегает доводов разума.

    Значит, слушать расиста нечего. Он говорит и действует, находясь в упоительной власти всё знающего наперед, но ошибшегося инстинкта... Спорить с ним бесполезно; инстинкт логики не признаёт. Его следует просто пресекать, а если он очень активен, то и изолировать от средств воздействия на других людей... К расизму нельзя относиться как к точке зрения, имеющей право на существование. К нему нужно относиться как к заразной болезни».

     В своей книге «Так называемое зло, к естественной истории агрессии» Лоренц именует подобный феномен «псевдовидообразованием»: группы животных одного вида настолько обособляются, что уже не воспринимают особей из соседней группы как себе подобных. Яркий пример демонстрируют всем знакомые грызуны. «То, что делают крысы, когда на их участок попадает член чужого крысиного клана, — это одна из самых впечатляющих, ужасных и отвратительных вещей, какие можно наблюдать у животных».

     Однако это только один из многих аспектов проблемы нацизма и расизма как его неотъемлемой составляющей. По сформировавшемуся убеждению людей здравомыслящих, рациональных, «нацизм никогда не содержал в себе ничего такого, чем сколько-нибудь развитый и образованный взрослый человек XX столетия мог искренне обмануться. Вся его «философия» сводилась к тому, чтобы объединить «своих» (по наиболее заметным внешним признакам) для убийства и грабежа «чужих». «Уголовщина» — вот единственное впечатление, которое непредвзятый читатель выносит, например, из воспоминаний Г. Гизевиуса о первых шагах Третьего Рейха». Однако, боюсь, это восприятие слишком бытовое, слишком поверхностное для того, чтобы дать исчерпывающее объяснение расистско-нацистскому феномену. Я не стану разглагольствовать здесь об оккультной, религиозно-мистической составляющей расизма и его высшей формы — гитлеровского нацизма. Это не публицистическая, а вполне себе академическая тема, и подпускать к ней публицистов, паче того — журналистов, следует с известной осторожностью. Тем более, что в основе этого феномена лежит именно биологическое, архетипическое, первобытно-инстинктивное, — ещё и поэтому с ним так сложно воевать.

     Зачем же воевать? Да затем, что мы — человечество, и основными инструментами нашего выживания, а также залогом нашего будущего является вовсе не бесконечная грызня, а сотрудничество, сопереживание, умение организовывать и направлять совместную деятельность. Расизм, нацизм, страсть к непременному, любой ценой во что бы то ни стало национальному обособлению, и всевозможные его отрыжки в виде, например, декларации религиозной исключительности — есть ни что иное, как вывернутый наизнанку инстинкт выживания и в узком, утилитарном, и в философском, вселенском смысле этого понятия.

     Именно поэтому я говорю об ответственности интеллигенции, об особой деликатности при попытке затронуть тему нацизма, расизма в диалоге с широкой публикой, с категорией «малых сих». Говорю о необходимости избегать соблазна публично поиграть в интеллектуальные игры «с одной стороны, с другой стороны». О потребности взвешенной, продуманной культурной политики — одним «патриотическим воспитанием» и «основами православной культуры» тут не отделаешься. О нравственном императиве — с кем вы, мастера культуры? Именно поэтому пугают меня такие «культурные» явления, как роман известного писателя-диссидента о добром, интеллигентном Гудериане и старательно культивируемый некоторыми культуртрегерами образ «кровавой гэбни». Поиски общих черт у явлений, ни типологически, ни мировоззренчески несопоставимых — возможно, и кажется кому-то всего лишь забавной игрой ума, но на самом деле это далеко не так.

     Ведь свобода слова, свобода самовыражения ничего общего со вседозволенностью не имеют.

     Потому что мы — люди.

    http://gabblgob.net/



Вадим Давыдов14-07-08

Обсудить Публикацию.

 

Зарисовочка 4.
Родина требует героев - Система рожает дураков.
Спрос. Удовольствие и удовлетворение.
Фотовыставка
Фундаментальный геополитический контрацепт.
У Кого в Глазу Нет Бревна, Пусть Первый Бросит в Меня Камень.
Вечный Спор Консерватора с Либералом.
Зарисовочка 3.
Мировая Война. Часть 2. Последний Этап.
Полякам - шиш с маслом.
Подсознательный нацизм.
Бобик Сдох.
Связь Времён или сказ про треть России.
Грузины начали придумывать Международные Законы
Сначала я подскочил, когда услышал.
Критика формулы Фишера
«Вот как пишется история», (c) Вольтер.
Глубокая заморозка мозга Онищенко.
"Пиво Только Для Членов Профсоюза."

Послать Статью: mishamayor@hotmail.com Обратная Связь: mishamayor@hotmail.com Разработчик: mishamayor@hotmail.com