«Развитый мир ненавидит неразвитый мир, как любой успешный человек ненавидит своё босоногое детство...» Михаил Майоров.
|
|
Куда мы идем... куда катимся. Америка сегодня – это точная копия Советского Союза прямо перед развалом.. Это не мои слова, сейчас об этом говорят все кому не лень. Интеллигенция уже «испорчена нарзаном» и не хочет ничего делать... «Придётся уничтожать всё гнездо»...
| |
Привилегия иммигрантов в том, что мы это уже видели и знаем как себя вести в такой ситуации... А они наивно полагают, что у них всё схвачено. Они перестали снимать фильмы со счастливым концом.. Они начинают понимать жизнь, они перестают быть наивными. Их уже не так легко обмануть...
| |
Вчера по американскому «фильмному» каналу был фильм очень напоминающий «Зимнюю вишню». Четыре подруги – 15-20 лет спустя после школы. Мучения, искания...терзания , попытки изменить свою скучную жизнь... Ну, ничего-ничего ещё немного и им мало не покажется, будут только успевать поворачиваться. «Барыня уже ляглы и просють». Розги уже срезаны и вымачиваются в солёной воде...
|
На днях ко мне подошла наша логопед. Одна из главных «бездельниц за большие деньги». Квартирка в Манхэтене, престижное образование, вечно простуженный голос. Разговоры о поэзии, беседы про элитные, далеко не всем понятные фильмы. Сын – обормот, юрист из Гарварда. Всё путем.
|
А у нас начались наконец-то сокращения. Наконец-то наверху поняли, что экономией на спичках уже не отделаться и начали соображать без кого же можно обойтись. Они купили огромный дорогущий дом в центре Манхэтена, который стоит на половину пустой, сделали там офигенный ремонт, а теперь поползли вниз по панели...
|
|
Здание нужно наполовину освободить, наполовину сдать и вперед и с песнями... переждать новую революцию. А они, что – они сократили и без того скудные детские деньги, набрали новых идиотов и не увеличили количество учителей.... и люди, несмотря на падение экономики начали валить куда подальше, туда, где ещё можно ничего не делать и при этом жить припеваючи. Но не тут –то было. Дураков нет, все умные. Все хлебные и тепленькие места уже поделены до нас. Везде сокращения, увольнения и постоянный страх остаться на улице.
Однако, как известно в мутной водичке легче ловить глупых молоденьких рыбок. Наша интеллигенция, которая не хотела торговать на углу селедкой в далёких восьмидесятых переползла из идейных соображений на дикий Запад, а уже там, вернее здесь, недолго построив из себя целок, пошла-таки в поломойки, постепенно дослужившись до генеральских погонов. Врать не буду не всем удалось подняться с колен и заглянуть в глаза суровой действительности. Но те, кому удалось превратились из смирных овечек в настоящих волков со стальными зубами и прыткими ногами.
У моего первого мужа – Жорика, была любимая поговорка. Уж не знаю пришлось ли ему прочувствовать её на себе и своей круглой попке, однако слов из песни не выкинешь. По любому поводу и без повода, он всегда приводил в пример эту сермяжную правду жизни – «нас ебут, а мы крепчаем..» Уж простите за непечатное выражение. Но лучше сказать нельзя.
Жорик был философ и потратил как минимум два года из трёх, проведённых вместе, на объяснение разницы между пьяным и выпившим. Я её поняла и выперла Жорика, который каждый день был выпивший, на кислород. Жорик всегда был человеком практичным и потому долго в девках не засиделся. Он нашел себе теплое местечко на Большом Фонтане, где и сейчас стоит его трёхэтажный особняк. К его счастью, воспитанный в бедности, мамой без образования и папой алкоголиком-слесарем с золотыми руками, он оказался беспринципной сволочью и долго скрывал от меня свою корочку из высшей школы коммунизма в далеком Киеве. Наивная Никуся хотела доставить папе с мамой удовольствие и вышла замуж за парня после армии, для которого оказалась первой, но далеко не последней женщиной.
Я долго думала, почему же спустя столько лет, я не могу отвлечься от мысли отомстить Жорику за всё. Отомстить за что? За два месяца в дурдоме, за отбитые почки и перевёрнутые мозги? В этом нет и не может быть его вины. Он не такой сложный человек, чтобы это была его заслуга. Нет, я всегда была странным ребёнком с полным отсутствием иммунитета и излишком мозгов. Никакой электрический стул не заставит меня перестать представлять себе как огромные грязные негры насилуют и унижают перепуганного, потерявшего человеческий облик, Жорика... Эти сны во сне и наяву преследуют меня по сей день и нет от них никакого спасенья. Только пуля в лоб. Впрочем, не поможет и она.
И тут меня осенило. Вернее мне помогли. Узаконенное насилие. Домашнее ежедневное тиранство, неподготовленность к суровым будням семейной жизни с 23х летним заместителем начальника чего-то там на мясокомбинате, с убийцей, который ежедневно пил свежую бычью кровь и рвал и выбрасывал мои стихи и рисунки... Вот почему я его ненавижу. Эта ненависть помогла мне подняться с колен и стать «акулой империализма». Эта ненависть свежа и чиста как слеза девственницы, эта ненависть прошла со мной годы лишений и унижений...
Настоящая ненависть это здоровое чувство, оно помогает стиснуть зубы и двигаться вперед - или вниз или вверх, но не стоять на месте, а продвигаться роя себе путь ногтями, разорваными до крови, и зубами, если ногтей уже нет.
Ненависть, нормальная здоровая злость, вот чего не хватает Американцам. Ненависть и желание выжить и отомстить за годы стояния на коленях. Она осталась только у смуглого населения Америки, да и то направление, куда они её используют и применяют, оставляет желать лучшего.
|
