РЕАКЦИОНЕР
ГлавнаяО Проекте

Очень сильно длинный день

     В Нью Йорке проливной ливень. Он начался еще вчера вечером и, продолжаясь всю ночь, омыл не только грязные улицы и смыл их бумажки, но и вымел все тягостные воспоминания и плохие настроения(ну, по крайней мере у меня, ну по крайней мере на какое-то время).

     Впервые за прошедший месяц, я проспала с 9-ти вечера до 6-ти утра не просыпаясь. Неужели уже утро, что-то за окном слишком темно. Наверно будильник сломался, надо включить телевизор, сообразил спящий мозг. Нет, все правильно – 6.03. Я выглянула в окно и трезво оценила ситуацию - проливной дождь. Посражавшись сама с собой, я гордо решила все-таки заявиться на работу, а не звонить и фиктивно – гнусавым голосом говорить , что я ужасно заболела, а завтра, наверное, героически приду, несмотря на страшную и неизлечимую болезнь. Тем более, что не далее , чем вчера я наслаждалась честно заслуженным и с трудом выпрошенным выходным.
     Несмотря на все запреты канонов красоты, я засунула брюки в носки, носки в резиновые сапоги и, натянув резиновый плащ, лениво побрела на остановку.
     Довожу до вашего сведения, что дожди в Нью Йорке иногда бывают прямо-таки тропические. Такой ливень со штормовым ветром, что никакой зонтик не поможет, даже самый огромный, прочный и дорогой. Все они разлетаются в клочья при первом же порыве. Так, что если вы собрались навестить или переехать в наш нелюбезный город контрастов, настоятельно советую, вернее рекомендую вам запастись галошами или резиновыми сапогами повыше, желательно болотными, или на худой конец для ловли рыбки на мелководье. А также очень сильно прорезиненным плащом, желательно военного производства, потому что он-то действительно непромокаемый.

     Впрочем я излишне увлеклась нудными нотациями в духе моей бабушки на тему «как правильно одеться в неправильную погоду».

     Кое-как доплетясь до остановки (при такой погоде вместо 10 минут поход занял все 20) я, изрядно вымокнув, несмотря на все меры предосторожности, принятые мной, я наконец засунулась таки в первый попавшийся трэйн.

     Для Нью Йоркского утра он оказался непривычно пустым. Поразившись до глубины души, я обрадовано плюхнулась на скамеечку, развалившись до последней невозможности. Непривычная роскошь. Я на одном месте, сумка на другом, зонтик на третьем. Красота да и только.

     Минут через пятнадцать, кое-как отдышавшись и приведя себя в относительный порядок, я почувствовала запашок в стиле – А-ля Бомж. Прямо скажу несколько концентрированном даже для моего, закаленного спецификой работы обоняния.

     Окончательно проснувшись, я обнаружила прямо напротив себя мирно спящего двухметрового иссиня-черного негра, одетого довольно стильно. Изрядно потасканного, но в принципе очень еще даже ничего. Он мирно спал свернувшись калачиком и, что впрочем естественно при его росте, занял собой три места вдоль и два поперек, для своих непомерно длинных и стройных ног.

     Я плохо разбираюсь в негритянской красоте, я уже даже не говорю об определении их возраста. Понятно было одно – он был явно старше двадцати, но не больше пятидесяти (по причине полного отсутствия седых волос). Высок, довольно хорошо сложен, пожалуй не уродлив. Присмотревшись и принюхавшись получше я сделала вывод, что бомжом он пожалуй стал не так давно. Мыться, бриться и стираться он перестал явно пару месяцев назад не больше. Вероятно это был не слишком удачливый бизнесмен откуда-то из Ганы или Близлежащих (к Америке) островов.

     Какого же было мое удивление, когда напротив в другом углу я увидела другого маргинала. Приличный интеллигентный дедуля, седовласый и благородный, с огромной кучей кулечков – побольше и поменьше, наполненных черт знает чем. Шизофрения, в чистом виде, подумала я и сладко зевнула. Но дедуля вдруг встал и, довольно живенько для своего возраста и больных опухших ног, как только мы выехали на мост, прильнул к дверному окну и не отводил взгляд от захватывающего вида на Манхеттен до тех пор пока мы не въехали в туннель. Он как-будто впитал в себя все это наслаждение от первой до последней капельки. А я то думала, что я одна такая идиотка осталась. Столько лет прошло, а я до сих пор не могу смотреть на Манхеттен издали без трепета. Дух захватывает и ,пока я еду я никогда не дышу и не моргаю. Только я не могу себе позволить так подпрыгнуть и прильнуть к окну – откровенно и по детски. Не поймут. Такое поведение в самой свободной стране, в самом свободном ее городе, в самой свободной части этого города, разрешено только сумасшедшим. Как это ни парадоксально, но здесь я окончательно убедилась в том, что в любой стране, в любом городе, в любой его части только сумасшедший может плевать на все запреты и препоны, не обращать внимание на барьеры и знаки, убивать себя или других, не отвечая при этом за последствия и не заботясь о том, что о тебе подумают другие.

     Всегда и везде по настоящему свободны только дураки и ... может быть еще миллионеры, которым закон не писан.

     Доехав в пустом, благодаря бомжам, вагоне я тихо вышла и пошла на работу в свой любимый и ненавидимый дурдом, где всем все можно, кроме работников. День был обычный – всего пару синяков и царапин. Все живы и относительно здоровы и Слава Богу. У нас есть местная дурдомовская шутка – «Если мы дотянули до конца рабочего дня без приезда скорой, то мы не зря сегодня получили зарплату».

     Вы знаете у нас есть один «студент» - у него очень часто случаются приступы эпилепсии – судороги, во время которых он может упасть когда угодно и где угодно. Шрамов на нем больше, чем веснушек на Николь Кидман. Так вот он недавно сказал удивительную фразу, - «Бог очень любит меня. Он очень добр ко мне». «Почему?», - спросила я. «На мне все очень быстро заживает», - ответил он. Такая вот философия у человека. Хотите смейтесь, хотите плачьте, хотите верьте, хотите нет.

     Один раз он разбил голову так сильно, что его зашивали и заклеивали часа полтора. Я честно сидела под дверью, ожидая его маму, чтобы передать его с рук в руки, хоть он и был без сознания. Я ничем не могла ему помочь, ничего не могла изменить, да и разбился он ни по моей, да и ни по чьей вине. Собственно и мое присутствие совершенно ничего не меняло, но по закону я за него отвечаю и обязана сидеть рядом даже если это не имеет никакого смысла. Наши работники не любят ездить в скорую потому, что ждать иногда приходиться очень-очень-очень-очень-... долго, а те кто должен приехать на смену – их родственники или люди из их так скажем «домов» (это самый близкий перевод у нас нет пока таких аналогов – что-то вроде частных маленьких детдомов для умственно отсталых или ненормальных от рождения взрослых, как интернат но только вечером и ночью. Днем они как бы ездят учиться или как бы работать. Эта система здесь переразвита).

     Сижу, жду его мамашу и пытаюсь упражнять свой мозг. А она все не едет и не едет... сволочь. Она привыкла, она не хочет просто сидеть, она хочет приехать и забрать его. Вот и все все эмоции по отношению к сыночку. Да и в «дом» – «резиденцию», она его не отдает только потому, что государство ей не плохо доплачивает за то, что она держит его дома. Она за ним не особенно то и смотрит ходит грязный и голодный мы его кормим, а порой и одеваем в надоевшие или маленькие вещи наших иммигрантских мужей или подросших сыновей. Такова «Се ля Ви». А эмоции – розовые сопли, здесь заканчиваются очень быстро или люди быстро уходят. Эта работа не для всех, слабонервные не задерживаются. Остается либо жулье, ворье и прочая нечисть, либо люди, которые в силу разных причин любят, именно любят, а не жалеют этих убогих. Им не нужна жалость им нужна любовь. Отцовская, материнская, любая. Многие из них никогда не видели своих непутевых родителей. Отказники. Таких видно сразу при рождении.

     Деформированные тела, дебильные лица. Кому они нужны? – никому.

     Но здесь с ними носятся как с писаной торбой учат – всех даже необучаемых, развлекают, развивают. Хотя постепенно понимаешь, что это не имеет ни малейшего смысла. Некоторые всю жизнь учатся отличать яблоко от апельсина и вилку от ложки, а воз и ныне там. Хрен, ничего не лезет в эти головы, да и не хотят они учиться. Они хотят жрать и спать и, чтобы их оставили в покое. Самое нормальное человеческое желание.

     Но не тут то было. Мы держим их в школе до 21 года, а потом отдаем к нам - во взрослые школы. Как сказала одна шишка из Манхеттена – «Это для них что-то вроде колледжа». Так, что я являюсь прямо профессором колледжа для идиотов.

     Впрочем я не об этом. Проводив на новую работу очередного слабака, я с чувством выполненного долга после смены у моего доменного станка, устало плюхнулась на свободное место в трэйне, встретив по дороге еще двух бомжей, индейца-шамана и псевдо бывшего солдата-наркома из Ирака. Они-то как раз не представляли особой опасности для местного населения. Шаман с бубном, весь такой в веревочках, устало накликал дождь снег или неприятности на головы честных американцев. А псевдо – солдат –наркоман без ноги призывал остановить никому не нужную войну. Хотя может он-то и был настоящий. Не знаю.

     Я такого урожайного дня что-то давно не припомню. Я думала на сегодня все, но не тут-то было.

     Не задолго до моей остановки, в трэйн зашла негритянка в мусульманских одеяниях и... стала агитировать за... мусульманство. Причем, сначала все решили, что это очередная акция по сбору денег в пользу... Но постепенно ее бред приобрел какие-то очертания и стало понятно, что это еше хуже. Это не за деньги, а за идеалы. Я просто выпала в осадок. Господи скорей бы домой – ну, что за день сегодня такой?

     Ой. Я просто подскочила. Мне на встречу рассекал молодой плечистый мордоворот. Ну чистый убивец. Огромное мускулистое тело. Низкий лоб, глубоко посаженные глаза, упрямый холодный взгляд. На его распахнутой волосатой груди был гордо вытатуирован огромный номер -13. Господи, спаси и сохрани. Я поневоле осенила себя крестом.

     Елки, как домой хочется живой дойти.

     Подходя к дому я заметила три скорые и две пожарные машины. Ну, что еще случилось? Господи, ну когда это кончиться?

     «Три старухи перекинулись», сообщила Вечная БАБУШКА (прозванная так за то, что в любую погоду с раннего утра и до позднего вечера гуляет по близлежайшим окрестностям. «Полнолуние, что ты хочешь?» Старики в полнолуние мрут как мухи.

     Я уже ничего не хочу, только до дома живой добраться. Я подхожу к дому и лихорадочно начинаю рыться в сумке в поиске ключей и... тут я понимаю, что я оставила ключи в другой сумке, которая очень похожа на ту, которая сейчас со мной. Она стоит сейчас на столике и мерзко хихикает, зараза, а я стою на морозе и думаю, что же делать бедной холодной и голодной Никочке. О, идея, когда я была маленькая, моя мама как-то сделала тоже самое и заставила меня совершенно неспортивную девочку лезть в окно, мало, что в окно - ЧЕРЕЗ РЕШЕТКУ, между прутьями которой Я с трудом пролезла.

     Я уверенно нажала на кнопку соседей, на вопрос кто это, ответила - «Я» и, когда поднялась на свой этаж, попросилась пролезь через кухонное окно их квартиры на пожарную лестницу и с нее в мое кухонное окно. Проделав все это на удивление очень легко, очень гордая собой я наконец-то оказалась в своей квартире. Какое счастье.

     Мда... уж...

     Какое счастье, что я уже наконец-то дома.

     Этого, пожалуй, многовато даже для меня.

     Свернувшись калачиком, как утренний первый бомж я сладко уснула. А...а...А. Что это? Будильник? Нажала, нет не он. 11.55 точно не он. Да что ж это звонит то среди ночи? А, так это же дверь. Не, я никого не жду, тем более среди ночи. Хорошо бы конечно. Но нет точно не жду. Во блин настырный кто-то, уже не во входную, а в мою дверь звонит. Какое завидное упорство. Ладно, может и вправду приперло кому-то среди ночи на меня поглазеть, но с другой стороны здесь постепенно все привыкают звонить хотя бы за пять минут до прихода, а то могут и не пустить «заамериканизировались понимаишь». Ну да, конечно, опять пиццу по ошибке приперли. Не, не буду платить. Ну не ем я пиццу по ночам, не ем. Мне вставать скоро, не морочьте голову, пожалуйста. А то, щас проснусь и в полицию позвоню...

     Договорить я не успела, слово полиция действует на всех одинаково хорошо –успокаивающе-отрезвляюще. Как ветром его сдуло. Ой – 12.03 уже какое счастье, кончился наконец-то день этот резиновый. Ну и х.. с ним.

     Утром меня разбудил телефонный звонок. Щадя меня, (зная, что я плохо сплю), мои родители решили подождать до утра с плохими вестями. Вчера днем мой двоюродный брат, Николай, (мы носили почти одно имя на двоих), успешный бизнесмен, отец троих детей - младшему, из которых нет и двух лет, выбросился с балкона. Он сделал это в квартире своей любимой мамы, там пятнадцатый этаж – это наверняка.



Ника Лыкова18-03-07

Обсудить Публикацию.

 

В борьбе за права сумасшедших
Вечная память борцам с интервенцией.
Do we bomb Libya to make oil more expensive?
Псевдопатриоты любят северный поток.
Alice in fucked-up land
«Русские долго запрягают, зато быстро ездят»
Подсознательный нацизм.
Украина не впервый раз входит в Европу.
Граждане! Будьте внимательны!
Худой Мир Лучше Доброй Ссоры.
Консенсус.
Включил Обоих Фургонов.
О Наркотиках, Свободе Выбора, Информированности и Пропаганде.
НИКТО НИЧЕГО НЕ КОНТРОЛИРУЕТ.
Путин Сказал. Часть первая.
Определение псевдо-патриотизма и псевдо-русскости.
Почему христианство – культ смерти?
Время упрощений. Заключение.
Зачем Хрущёв отдал Крым.

Послать Статью: mishamayor@hotmail.com Обратная Связь: mishamayor@hotmail.com Разработчик: mishamayor@hotmail.com