Начало весны. Беспощадно раннее утро. Забитый до отказа трэйн. Задавленные непосильно тяжелой работой, никому не нужные серые от усталости люди...

     Кто, хоть когда-то в силу разных обстоятельств, ездил по утрам в переполненном транспорте на нелюбимую, опостылевшую работу, тот меня сразу поймет. Те счастливцы, кому никогда не довелось этого делать, особенно, если Вы не женщина, могут спокойно заняться своими делами – пивом с футболом, убиранием квартиры, воспитанием детей, сексом наконец желательно с тем, кто Вам нравится, ...

     Хочется Любви, восторгов, поклонения, горы цветов под ногами, восторженных взглядов... ХОЧЕТСЯ, особенно весной в огромных “каменных джунглях “, где ты никому не нужен. Никто не пожалеет, НИКТО не протянет руку помощи, никто не вытрет запрятанные глубоко-глубоко женские слезы ( от которых женский взгляд кажется влажным и сексуально привлекательным). Особенно весной...

     Восьмое марта. Здесь о нем никто не знает, а те кто когда-то знал, уже дано забыл или старается не вспоминать, чтобы не бередить старые ... раны.

     Как ни странно совершенно не хочется бриллиантов или чего-то материального, Может потому, что все это уже есть и не приносит никакой радости, разве что какое-то сытое удовлетворение? Я хотел – я это имею. Ну, и дальше что? Скажу честно, как на исповеди, наверное, (впрочем я на ней никогда не была – уж очень длинный рассказ получится – ни один поп столько не высидит, я уж лучше всем сразу скажу) никогда в жизни у меня не было ни одного более холодного и равнодушного камня, чем брильянт. Я люблю аметист. Все его разновидности от бледно-фиолетового до насыщенно- горящего. Говорят это цвет духовности и любви. Не знаю...

     Впрочем о трэйне. Еду. Грущу. Жалею себя любимую. И тут заходит... Герой абсолютно не моего романа – светленький, щупленький, страшненький, замученный... В огромных грязных строительных ботинках. Руки в мозолях. По всему видно раньше никогда физически не работал. Еще один искатель... лучшей жизни. Приехал в страну больших возможностей. А она,как продажная девка,оказалась страной больших не возможностей и разбитых об стены лбов. За каждый чих плати. Никаких поблажек. Никому. Не хочешь подохнуть – карабкайся. Никто не поможет. Свои же утопят и поимеют во все дырки особенно поначалу. Как в армии. Сначала они тебя, потом ты их (если выживешь).

     Парень устало плюхнулся на кусочек свободного места, оставшийся от жирной итальянской ж... по соседству. Никто не подвинется, даже если попросить вежливо – суровый закон борьбы за выживание и место под солнцем. И вдруг из его шевелящейся куртки показался малюсенький носик, пушистое кучерявое ушко, мордочка. Мое сердце сжалось и замерло – «Кузя», негромко сказала я. Болонка преданно лизнула хозяина в небритую щеку. Я хотела и не могла отвернуться, я просто неприлично впилась в собачку глазами. Он поправил ее поудобней и нежно чмокнул в нос. В мокрый преданный носик.

     У меня была точно такая же любимая самая лучшая, самая умная королевская болонка, отбракованная придирчивой заводчицей за маленькое палевое пятнышко.

-Не кондиция. Топить надо.
-Тетенька у меня три рубля есть, отдайте его мне. Он мне будет друг.

     С 10 лет до 19 у меня был Кузя. Он все мог и все понимал. Он умер у меня на руках, когда мне было девятнадцать. Когда я немного пришла в себя, я завела первого мужчину. И больше никогда не могла смотреть на болонок.

     Наверное она помогает ему выжить подумала я.

     Деточка, ты чего так плачешь. Я обернулась на голос. Время сместилось. Мне тридцать семь, я не похожа на деточку. Участливая русская бабушка в платочке вытирала мои слезы. У тебя все живы?